Вор должен сидеть в тюрьме? Вор не должен сидеть в тюрьме Откуда фраза вор должен сидеть в тюрьме

Вор не должен сидеть в тюрьме – журнал

Вор должен сидеть в тюрьме? Вор не должен сидеть в тюрьме Откуда фраза вор должен сидеть в тюрьме

Что происходит? Кто виноват?

Что делать?

Сроки заключения будут короче, досрочных освобождений — больше. Что это — капитуляция нищего государства перед преступностью?

На днях, когда я в очередной раз позволил себе не согласиться с тем, что Россия — бандитская страна, на меня натурально наехали.

— Россия не бандитская страна?! Да здесь нет семьи, где хотя бы один человек не сидел. В тюрьмах уже человек на человеке, а ведь далеко не все преступники пойманы.

— И что вы предлагаете? — машинально осведомился я.

— В этой стране уже не сажать надо, а расстреливать. Нет иного выхода, когда все кругом бандиты. Не реформы нам нужны. И не инвестиции. Нужен новый Сталин.

…Мне стало жутко не по себе. Только что Минюст внес в Думу пакет проектов законов, по которым все предлагается сделать с точностью до наоборот: как можно меньше арестов. Ограничение времени пребывания в СИЗО во время предварительного следствия и суда. Вообще меньше наказаний с лишением свободы.

Сроки заключения — короче, досрочных освобождений — больше. Применение альтернативных санкций — залога и поручительства. Вывод многих правонарушений из Уголовного в Административный и Гражданский кодексы. Очень существенное смягчение наказаний для подростков за ВСЕ преступления.

Один из основных разработчиков пакета — Юрий Иванович Калинин, замминистра юстиции. Он не витающий в облаках диссидент, он четверть века в этом ведомстве и знает систему как свои пять пальцев.

Тогда что это — капитуляция нищего государства перед преступниками? Живите на воле, дорогие мои, я все про вас знаю, но у меня кишка тонка вас ловить и некуда вас сажать?

Я пересказал свои догадки по поводу новых веяний легендарному правозащитнику Валерию Абрамкину. Себя он, правда, легендарным правозащитником не числит. Шесть лет сидевший за самиздат, один из первых организаторов клуба самодеятельной песни в Москве, он уже одиннадцать лет возглавляет общественный центр содействия реформе уголовного правосудия.

— А вы знаете, кто у нас сидит? — спросил он меня.

Я предположил, что сидят преступники.

— Ну, тогда включайте диктофон, — скомандовал Валерий Федорович.

Хорошо сидим!!!

Мальчик украл трех хомячков. Два с половиной года заключения. Три человека украли поросенка стоимостью четыреста рублей. На троих они получили пятнадцать лет.

Недавно Комиссия по вопросам помилования при президенте рассматривала такой случай: женщина зашла к соседке, они выпили, и она взяла у соседки клеенку стоимостью семь рублей. Четыре с лишним года! По статье «грабеж» — открытое похищение имущества. Если бы она взяла клеенку тихо и тайно — дали бы меньше.

Во всем мире подобные случаи относятся к компетенции гражданского права. У нас же, когда женщину таки помиловали, она уже отсидела три года.

Украденный хомячок или поросенок по российскому кодексу — ТЯЖКОЕ преступление. Как-то раз на моей памяти два пацана забрались в обычную палаточку. Взяли что попало: торт, зачем-то «Тампаксы» (до сих пор не пойму зачем) — всего на тысячу рублей. Это тоже тяжкое преступление! Они спокойно могут получить по шесть лет.

Любая мелкая кража, совершенная ГРУППОЙ, — уже можно ждать свыше пяти лет лишения свободы. То же самое — кража с проникновением в жилище или хотя бы в сарай. Тут, даже если человек действовал один, — тяжкое преступление. Недавно во Пскове мужчина украл трех куриц и два с половиной килограмма мяса. Украл и съел. Точнее, ела вся семья, сидевшая без работы.

Это тяжкое преступление, потому что взял из сарая.

Вот за что сидим.

В российских судах мы постоянно видим ситуацию, когда потерпевший умоляет не сажать преступника, а заставить вернуть то, что он украл. Потому что жертве, вообще-то, нужнее именно выкарабкаться из последствий кражи — а не радоваться тому, что вор сел в тюрьму.

Во Владимирской области, в знаменитом Гусь-Хрустальном парень лет восемнадцати украл у женщины сумку с батоном. Парень не мог устроиться на работу, потому что из-за беспробудного пьянства родителей не было денег заплатить за медосмотр и медкнижку. Поймать своего, местного пацана — дело нехитрое.

Прокурор потребовал шесть лет! На суде женщина сказала: «Если б я знала об этом сроке и о том, что он будет сидеть и до суда, — я б ему этот батон сама отдала». Судья в итоге «сжалился» до трех лет лишения свободы. Женщина, которая сама с двумя детьми и без зарплаты, носила парню передачи. Вся в слезах.

Какому нормальному человеку в Европе или в Штатах в голову может прийти, что человека нужно на три года отправлять за решетку за батон? Уверяю вас — никому там это в голову давно уже не приходит.

Даже при нашем Уголовном кодексе есть возможность по подобным происшествиям дела не возбуждать. Дочь моего приятеля (из очень и очень благополучной семьи!) украла два дезодоранта в магазине. Четырнадцать лет, подростковые фокусы. Ее поймали на выходе, она тут же повинилась и отдала деньги! Все — инцидент исчерпан.

Подобного рода преступления — на уровне «залезть в сад, взять пару яблок» — совершал почти каждый из нас. Это не домыслы, это статистика. В США девяносто процентов опрошенных сознались, что нечто подобное в их жизни было. Но девяносто процентов американцев отнюдь не сидят.

У нас же не столь давно прошел телесюжет: инженер Минеев купил поддельное пенсионное удостоверение и, попавшись с ним в троллейбусе, на три месяца сел в тюрьму. Кстати, через два месяца он стал реальным пенсионером. А работал инженер Минеев в ракетном НИИ, где сто лет не платили зарплату.

Типичное ситуативное преступление: человек строгих правил не мог себе позволить не ездить даже на неоплачиваемую работу. Вот за это у нас сажают.

И поэтому не ищите в наших тюрьмах тех, кто не сходит со страниц прессы, — мафиозных лидеров, авторитетов, — они все на воле. Доказано: когда система размазывает усилия на ВСЮ преступность — от кражи хомячка до мафии, — как раз на мафию сил и не хватает.

Глупая свирепость

Нас десятилетиями учили: поймать, изобличить и засадить! Добиться неотвратимости наказания! Во всем мире понимают, что неотвратимость наказания преступников — это миф. Главное — спокойствие общества и сатисфакция жертв, а не число сидящих.

Помните, сколько у нас принималось правительственных программ строительства тюрем и следственных изоляторов? Ни одна не была выполнена. Да и не могла быть выполнена.

Потому что создать одно новое тюремное место — это тридцать-сорок тысяч долларов! Это «трехкомнатка» в московской новостройке или солидная «двушка» на вторичном рынке! Ведь тюремное место намного сложнее жилого по устройству — особые стены, те же решетки, запоры. Особая канализация.

А сколько людей в этом всем занято! У бюджета, у налогоплательщиков этих денег нет. Да нам и не нужны такие траты. По оценке Юрия Ивановича Калинина, лишь 12 — 16% населения наших тюрем — действительно опасные для общества люди с соответствующими моральными установками.

50 — 60% заключенных не примыкали к преступной среде до получения срока. Их и стоило бы, по мнению Калинина, оградить от контакта с теми, кто может привести инертного человека в реальную преступную среду. Иначе Россия будет работать только на свои тюрьмы — больше ни на что ее не хватит.

Проще говоря, не сажать? Да, не сажать.

Еще в девяносто первом, когда в России разрабатывали концепцию судебной реформы, эксперты предлагали разделить понятия «преступление» и «проступок». Во многих странах почти все имущественные преступления с небольшим ущербом рассматриваются именно как проступки.

И отсюда наказание: либо возместить ущерб сразу же и деньгами, либо (если денег нет) — работать в пользу потерпевшего. Именно поэтому на Западе так мало заключенных. Там это чаще всего наркоторговцы. Во Франции много сидит тех, кто совершил ДТП, особенно в подпитии.

Но извините — там совершенно иные сроки. Два месяца тюрьмы — это очень серьезно. Психологи жестко стоят на том, что небольшие сроки заключения работают гораздо эффективнее длинных. Человек отсидел месяц — он возвращается в ту же среду, из которой только что выходил.

Ему стыдно перед семьей и соседями. И это работает на то, чтобы он больше никогда в тюрьму не вернулся.

Отсидев три года, человек адаптируется к тюрьме и возвращается в совершенно другой мир. Ему ни перед кем не стыдно, а снова сесть — не страшно. А уж если срок больше трех лет — человек перестает бояться тюрьмы и начинает бояться воли. Это проверено: в России тридцать восемь процентов отсидевших попадают в тюрьму снова.

На содержание заключенных у нас вроде бы выделяется очень мало денег. В конце прошлого года на питание одного заключенного у нас клали копеек семьдесят в день.

Сейчас благодаря усилиям Минюста дают до четырех-пяти рублей. На лечение — считай, что почти ничего.

Но — несмотря даже на такие цифры — уже за первые дни содержания в СИЗО наше государство тратит на мелкого воришку на порядок больше той суммы, на которую он украл!

НА ЗАПАДЕ ЭТИ ДЕНЬГИ ПРОСТО ОТДАЮТ ПОТЕРПЕВШЕМУ.

У нас никто не помогает потерпевшим. Посмотрите в нашу криминальную статистику. Вы найдете там сведения о подозреваемых и осужденных — пол, возраст, что угодно. Но вы там не найдете ни слова о потерпевших. Сколько денег возвращается жертвам? Об этом ни слова.

А ведь на Западе потерпевшим не только возмещают ущерб. То, что с ними работают психологи, — само собой. Но очень часто те же психологи сводят преступника с его жертвой. Преступнику это очень страшно — смотреть в глаза потерпевшему. Один английский пацан дал ложный вызов пожарникам.

Наказание ему придумали такое: он два месяца должен чистить пожарникам обувь. Наказание отнюдь не смехотворное, если психологически его точно просчитать. Во-первых, для привыкшего к вольнице подростка это огромная трата времени. Во-вторых, два месяца он видит, какой это адский труд и служба. Парню вряд ли захочется повторить свою шутку.

Пожарные получают адекватную компенсацию за потерянные на ложном вызове время и силы.

На языке профессионалов это все называется ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ ЮСТИЦИЯ.

В Новой Зеландии все несовершеннолетние преступники попадают только в эту сферу. Не посадить человека, а привести к такому состоянию, в котором он не будет опасен для общества, — вот это задача, достойная профессионалов.

Во Франции дикое количество краж. За месяц, что я гостил там у друзей, у них обокрали дачу и залезли в квартиру. Это для них в порядке вещей. Но вот парадокс: они чувствуют себя в безопасности. Безупречно вежливая полиция примчалась сию секунду.

В ту же сию секунду страховщики предложили компенсацию — страхуют имущество там все поголовно. Тут же местная власть стала анализировать количество дачных краж и укреплять сигнализацию в этом поселке.

И правильно: что толку сегодня сажать одного воришку, если дачная кража именно в этом районе удается легче легкого? Значит, надо делать ее трудной задачей — и лишь тогда можно рассчитывать на спад этой активности.

Кстати, во Франции можно вызывать полицию, просто увидев подозрительного человека в своем спальном квартале: местные власти сами просят сограждан об этом. Бригада приедет минуты через три. После недавних взрывов многие пробовали в Москве тоже вызывать милицию именно по такому поводу. Тем паче наши власти тоже вроде бы сами просили нас об этом.

«02» по полтора часа просто не брала трубку.

— Вот вы говорите, что нормальному человеку в голову не придет сажать на три года за буханку хлеба — но кто тогда эти ненормальные, которые сажают? — не выдержал я.

— И еще вы сказали, что наши лучшие эксперты давно знают, что главное — не свирепость наказания, а сатисфакция жертв и спокойствие общества. Что так лучше, дешевле и больше сил на борьбу с настоящими бандитами.

Тогда, извините, кто должен противостоять всему обществу, чтобы ничего не менялось? Мистика какая-то…

— Вы прекрасно знаете этих людей, — вздохнул Абрамкин, — пишите дальше.

Геморрои нашего времени

Кому выгодно во что бы то ни стало отправить человека за решетку? В первую голову — следователю. Ему удобно, что человек УЖЕ сидит. Не надо ломать голову над его явками и неявками: приехал в СИЗО и вызвал на допрос.

Следователю выгодны нечеловеческие условия в СИЗО: пытки ведь официально не назначишь, а тут и никаких пыток не надо. Вы знаете, какие запахи в наших СИЗО? Это скотобойня, возведенная в десятую степень.

Полгода в камере, которая рассчитана на 20 человек, но сидят в ней 120; полгода этих ароматов — и подследственный подпишет все что угодно. А это и нужно следователю. Ведь его работа оценивается по раскрываемости преступлений. В прошлые годы раскрываемость мелких краж у нас доходила до ста процентов.

Во всем мире они дают десять процентов раскрываемости. Изнасилования — один из самых нераскрываемых во всем мире видов преступления. У нас — 78 процентов! Да при такой цифре сотрудники милиции должны хороводы водить вокруг мест, где насильники делают свои дела!

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/2286919

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

10 мая, ровно 40 лет назад, в Одессе начались съемки фильма Станислава Говорухина “Место встречи изменить нельзя”, который считается самой известной картиной советского кинематографа о трудовых буднях МУРа. Реплики главных героев моментально разлетелись на цитаты, а Жеглов и Шарапов стали народными героями, олицетворением справедливости.

Редакция портала Москва 24 собрала самые яркие и точные фразы из фильма – почти на все случаи жизни.

Станислав Говорухин снял картину по роману братьев Вайнеров “Эра милосердия” (название фильма совпадает с названием романа в первой публикации в журнале “Смена” в 1975 году).

Этот фильм о работе Московского уголовного розыска в послевоенные годы снят Одесской киностудией.

Премьерный показ состоялся по Первой программе Центрального телевидения СССР в течение пяти дней – с 11 по 16 ноября 1979 года.

Глеб Жеглов

(Владимир Высоцкий)

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

– Ну-с, дорогие граждане уголовнички, приступим к делу!

– Это только ты один умный, а я так – погулять вышел.

– Что за шум, а драки нет?!

– Здесь МУР, а не институт благородных девиц!

– Вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал!

– Кому повезет, у того и петух снесет, и такая птица, как ты, у меня тоже нестись будет!

– Теперь Горбатый! Я сказал: Горбатый!

– Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать.

– Ну и рожа у тебя, Володя! Ох и рожа! Смотреть страшно.

После того, как Высоцкий прочитал роман Вайнеров, он пришел к ним и сказал: “Я пришел застолбить Жеглова. Это будет фильм. Наверное, большой. И это моя роль. Никто вам так не сыграет Жеглова, как я”.

Правда, позже Станислав Говорухин рассказывал, что Высоцкий прочитал книгу “Эра милосердия” только во время съемок фильма.

В 1987 году Владимиру Высоцкому была посмертно присуждена Государственная премия СССР за создание образа капитана Жеглова и авторское исполнение песен.

Володя Шарапов

(Владимир Конкин)

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

– Ну, граждане дорогие, ну, товарищи мазурики!

– Самое дорогое на свете – глупость, потому что за нее дороже всего приходится платить.

– Если закон один раз подмять, потом другой раз, потом им начинать дырки в следствии затыкать, как нам с тобой будет угодно, то это уже не закон будет, а кистень.

– Коты от удовольствия крутят хвостами. Это, правда, не значит, что, если им крутить хвосты, они получат удовольствие.

– А не было у тебя, говорят, сукин сын, – умысла на теракт?

– Что у вас с лицом?
– В “Астории” поужинал.

– Мне! Сберкнижку – мне. Она мне сердце согреет, когда в подвал вместе полезем.

– Паскудный вы народ, бабы! Там твой мужик на нарах парится, а ты пять кусков зажала, жизнь его под корень рубишь.

– Папаш, можно я поем малость. После казенных харчей на твое изобилие смотреть больно.

– Ну покедова, бабанька. Покедова…

– …Но поиск ведете в правильном направлении.

Высоцкий внес режиссерский вклад в фильм: когда Говорухин отсутствовал на съемочной площадке, то оставлял его “за старшего”. Так, например, именно благодаря Высоцкому появились эпизоды с шепелявым карманником Кирпичом.

Кроме того, под его режиссурой были сняты сцены опознания Фокса и освобождения Груздева.

Манька-Облигация

(Лариса Удовиченко)

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

– О-блигация или А-блигация?– О-блигация. Чего? Какая облигация?– “Я, Манька-Облигация…”

– Да ты что, с ума сошла?!

– А угостите даму спичкой, гражданин начальник.

– Консерваторию кончить не дают!

– А ты меня не совести и не агитируй…

– Ты токо скажи, я ж тебе всю жизнь верная буду. Ты парень хоть куда.

Лариса Удовиченко утверждала, что фраза “О-блигация или А-блигация?” вырвалась у нее случайно, так как она действительно не знала, как правильно пишется это слово. Этот эпизод был включен в финальную версию фильма.

(Армен Джигарханян)

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

– Ну что будем делать, господа хорошие?

– Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем.

– Бабу не проведешь, она сердцем видит.

– Есть у нас сомнение, что ты, мил-человек, стукачок!

– За твое здоровье пить глупо – оно ведь тебе больше не понадобится, здоровье хорошее…

– А мусорка своего отдашь нам на съедение?

– Дорисковался, гаденыш! Говорил я ему, говорил: кабаки и бабы доведут до цугундера!

– А пусть он сам за вас похлопочет, а мы рассмотрим.

– Володенька, я ведь тебя зубами загрызу! Слышишь, Володенька?

– Черт с вами, банкуйте!

В “Место встречи изменить нельзя” использованы материалы реальных уголовных дел. А у банды “Черная кошка” был реальный прототип – шайка Ивана Митина с Красногорского механического завода, преступная группировка, орудовавшая в Москве и Московской области в начале 1950 годов.

(Станислав Садальский)

кадр из фильма “Место встречи изменить нельзя”. Режиссер Станислав Говорухин. Сценарист Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер

– Чтоб я себе с пола срок поднял?

– Товарищи, что ж это делается, фронтовику руки крутят!

– По замазкам вроде бы фраер, но не фраер, это точно. Ему человека подрезать, что тебе высморкаться.

– Я не курю, ты же знаешь, но в камере пригодится.

– Кошелек у гражданки украл!– Украл!

– Кофелек… Какой кофелек? На, обысси!

В ресторане, где Фокс танцует с официанткой, за одним столиком с Жегловым сидит дочь писателя Аркадия Вайнера Наталья Дарьялова и сын друга Высоцкого, Вадима Туманова; Тараскин танцует с Ларисой Гузеевой (первое появление на экране), а на заднем плане среди музыкантов на саксофоне играет Сергей Мазаев.

Источник: https://www.m24.ru/articles/kultura/10052018/152847

Помощь юриста
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: